Ольга Картавцева: «Беда нашей системы образования – отсутствие корпоративной солидарности»

Ольга Анатольевна, расскажите, пожалуйста, кем, когда и для чего было создано Всероссийское Педагогическое Собрание?
Всероссийское Педагогическое Собрание (ВПС) появилось почти 3 года назад по инициативе депутата Госдумы Валентины Ивановой, ректора МГУ Виктора Садовничего для того, чтобы объединить усилия общественности в вопросах защиты интересов всех участников образовательного процесса: учителей, учеников и их родителей.  Похожих объединений не было и нет (за исключением областных родительских собраний), поэтому это очень востребованная область деятельности. Сразу хочу сказать, что обратиться к нам за помощью может любой человек. У нас есть свой сайт (vps-vrn.narod.ru), где
можно посмотреть документы, которые проходят через бюро ВПС. Там же размещаются итоги конкурсов, которые мы проводим для педагогов и школьников, важные документы и обращения. В ВПС представлены все слои общества,  в его составе около 300 человек, среди них преподаватели и студенты ВГПУ,  ВИВТа, руководители и педагоги школ Воронежа и области, начальники департаментов и другие заинтересованные люди. Мы имеем соглашение с Общественной палатой и через неё с Правительством Воронежской области о сотрудничестве, работаем сообща. За недолгий период существования организации наши активисты были награждены пятью грамотами Министерства образования России, более 50-тью грамотами Департамента образования области. Как правило, для того, чтобы получить подобную награду, нужно сначала преодолеть определенные «ступени», например, получить грамоты от районо. На нашу организацию это правило не распространилось. Одна из главных наших задач - помочь власти (которая не всегда принимает от нас эту помощь) избежать ошибок при формулировке правовых норм, связанных с системой образования.

Каким образом вы оказываете эту помощь?
Дело в том, что любой правовой акт – сложный документ, и детально разобраться в нем может только человек, по-настоящему близкий к этой области деятельности. Возьмем, к примеру, положение об оплате труда для образовательных учреждений. Когда я, как бывший руководитель школы, прочитала этот документ, то сразу заметила недочет. В положении нет ни слова о том, что такие важные решения, как распределение стимулирующей части фонда оплаты труда, директор должен согласовывать с кем-то кроме Трудового коллектива. Ведь трудовой коллектив полностью подчиняется директору и крайне редко может выступить против него. А постоянное молчаливое согласие учителей часто приводит к принятию директором неправильного решения. После корректив и согласований  этот пункт был прописан более четко – к вопросам распределения денежных средств подключились Советы (Управляющий совет) школ, в которые входят и ученики, родители, общественность. К сожалению, мы пока так и не добились выделения заявленных правительством России 30% от общего фонда оплаты труда на стимулирование работников. По последним данным, по области фонд стимулирования доходит только до 23 %. И сегодня, чтобы иметь средства для стимулирования труда работников, в том числе премирования, – нужно практически не иметь обслуживающий персонал и увеличить нагрузку педагогов. Как видите, если на наш взгляд норма принята неверно, мы стараемся путем диалога склонить власть к изменению решения.

Еще пример. Два года назад Главное управление образования  принимает решение об изменении форм аттестации учителей, это происходит прямо накануне Первого сентября. Но дело в том, что педагоги подают заявление на аттестацию до 30 июня, и когда они приезжают в сентябре за вопросами на экзамен, им говорят: «Нет, уважаемые коллеги! Вместо полноценного экзамена вы теперь обязаны сдать реферат!». Ошарашенные такой новостью, учителя сразу же обратились ко мне, ведь в этом случае речь шла о нарушении прав людей, которых не предупредили о произошедших изменениях за  два месяца. Да и подумайте сами, как можно проверить профпригодность человека, суть работы которого - постоянное общение с детьми, с помощью письменной работы?  Я сразу же обратилась в Управление образования области, и, к чести его работников, меры были приняты незамедлительно. Учителя сдали экзамен так, как и намеревались. Если бы не быстрая реакция нашей организации и готовность руководителя Управления образования, которым тогда являлся Яков Львович, к диалогу, этот приказ мог привести к серии скандалов. Сейчас мы продолжаем сотрудничество с Управлением образования, которое теперь стало Департаментом образования и  возглавляется уже Олегом Мосоловым.

На чем еще специализируется ВПС?
Мы занимаемся экспертизой проектов законов, постановлений, приказов органов власти области и РФ по вопросам образования, изменениям в социальной сфере и выявляем в них положения,   способствующие созданию условий для проявления коррупции. Наша организация принимала участие в экспертизе материалов, представленных на конкурсы лучших образовательных учреждений и учителей в рамках национального проекта «Образование». Сейчас губернатор объявил о конкурсе на лучшую школу 2010-го года, и члены ВПС снова выступили экспертами. Мы организуем общественное наблюдение за проведением в школах ЕГЭ, но, честно говоря, к этой части нашей деятельности у меня неоднозначное отношение. Я считаю, что даже при жесточайшем контроле человек всегда найдет какую-то лазейку для того, чтобы повлиять на экзаменационный результат. Приставить к каждому ученику по общественному наблюдателю невозможно, обычно в наблюдении за проведением ЕГЭ на одном пункте участвуют несколько человек. Естественно, они не могут полностью контролировать этот процесс, а участие общественных наблюдателей в процессе экзамена сопряжено с финансовыми расходами (прежде всего транспортные расходы). К тому же очень сложно найти людей, которые могут оторваться от своей основной работы на целый день.

А как Вы в целом относитесь к такому явлению как ЕГЭ?
Как историк-обществовед я считаю, что ЕГЭ по истории и другим гуманитарным предметам – это издевательство. Утверждать его как единственный критерий для поступления в институт нельзя. Думаю, что ЕГЭ - отличный инструмент для диагностирования и ликвидации пробелов в знаниях  и для учителя, и для ученика. Именно для этих целей он и задумывался изначально. Однако высшее образование – это образование будущих руководителей, а с помощью ЕГЭ невозможно выявить, насколько абитуриент умеет общаться, грамотно говорить, насколько быстрой и правильной будет его реакция на неожиданные вопросы и ситуации. Я могу одобрить использование сертификата ЕГЭ как одного из документов в портфолио (сведения об успехах абитуриента) для поступления в ВУЗ наряду с собеседованием, но возведение его в ранг единственного критерия для поступления, как произошло сейчас, – это большая ошибка.

Утверждение ЕГЭ – единственная проблема, связанная с поступлением абитуриентов в ВУЗ?
Нет, ведь есть еще один инструмент для поступления в вуз – победа в олимпиаде. Олимпиад в России проходит довольно много, и практически все бюджетные места заняты детьми-победителями. А куда же деваться абитуриентам, которые честным трудом набрали 100 баллов на ЕГЭ? Им приходится идти на коммерческое отделение, если конечно семья находит возможность платить за обучение. К тому же олимпиады, к сожалению, тоже не лишены коррупции и очень затратны для школы. Еще один минус - высока вероятность влияния на результаты субъективных факторов. Например, ребенок мог
заболеть и не попасть на олимпиаду, в итоге победил более слабый. Или попробуем сравнить победителя московской олимпиады и, скажем, победителя олимпиады в Грозном. Одинаковый уровень балла в этом случае будет необъективным, потому что победитель выбирается по принципу «лучший из большинства участников», не более того. Но в крупных городах, как правило, намного больше возможностей для получения мощной базы знаний, да  и мотивация, целеустремленность  детей гораздо сильнее. Исходя из этого, можно сказать, что победитель московской олимпиады будет на голову выше победителя олимпиады в каком-нибудь мелком провинциальном городе. Все вышеперечисленные подводные течения создали ситуацию, когда уже в течение двух лет ректоры вузов жалуются, что «олимпиадники» – не самые «качественные» студенты. Совет Ректоров обратился в министерство образования России с просьбой ввести норму, когда победители олимпиад выбирают только одну профильную специальность (сейчас допустимо выбирать из пяти смежных специальностей), уменьшить количество олимпиад. Я думаю, это верное решение.

Принес ли какие-то значительные изменения в системе образования объявленный Год Учителя?
За исключением изменений подходов к аттестации педагогов и точечных решений изменения условий их труда, пока еще очень мало сделано. Если брать федеральный уровень, то в Год Учителя была принята образовательная  инициатива «Наша новая школа». Это серьезная попытка привлечь внимание общественности и исполнительной власти к развитию системы образования, но эта инициатива вполне могла быть принята и не в Год Учителя. Проблемы в образовании  существуют давно,  значительная часть из них решается на местах педагогическим, родительским сообществом: работа с одарёнными детьми, улучшение учебно-материальной базы учреждений, формирование здорового образа жизни и другое.

Наверное, Вы слышали о постановлении правительства о том, что в Год Учителя решено выдать молодому специалисту, который отправится преподавать в далекую сельскую школу, 500 тысяч рублей. В одной из областей в такой школе объявили конкурс на замещение должности учителя – заявок до сих пор ни одной. На мой взгляд, не очень выгодное предложение - отправиться в место с плохими условиями (как правило, малокомплектную школу, где придётся вести несколько предметов и нет  педагогов по этим же предметам, и значит -  наставников),  единовременно получить сумму денег, которой хватит на то, чтобы добраться, купить пособия и, возможно, только начать строить дом. А как потом он будет жить на 6 -10 тысяч рублей в месяц? Как будет заводить семью? Как будет повышать квалификацию? Вряд ли самый закаленный учитель задержится там дольше, чем на два года. Мне кажется, был бы смысл отправлять туда целый коллектив молодых, амбициозных, смелых учителей (такой опыт был при освоении целины), с предоставлением квартир и возможностями общения в кругу единомышленников не только в этом посёлке, но и за его пределами. Когда правительство хочет кинуть в дыру одного, то пусть ищет героя, но не педагога, который будет расти сам и вести за собой и детей.

Выходит, что Год Учителя не оказал сильной поддержки работникам образования…
Действительно,  в этот год в области образования сделано не так много, как хотелось бы. Я очень боюсь, что Год Учителя может ознаменоваться началом процесса потери самостоятельности, самобытности Педуниверситета. Дело в том, что правительство ведёт  оптимизацию расходов на высшее образование, и в связи с этим сокращается число бюджетных мест по гуманитарным специальностям, в том числе «педагогика». Мы пытались встретиться по этому поводу с губернатором, но наше письмо с обращением к нему спустили вниз с пометкой, что глава области согласен с предложением «объединить усилия» всех педагогических учебных заведений Воронежской области. Не знаю, решит ли какие-то проблемы  объединение педагогических учебных заведений… К сожалению, мало кто понимает, что мы входим в страшный кадровый кризис. Средний возраст педагогов близится  к 50-ти, а количество бюджетных мест по специальности «Педагогика» сокращается, правда с возможностью изучать «педагогику» на коммерческой (!) основе. Если сейчас посмотреть на контингент учащихся Педуниверситета, мы увидим, что многие - из семей педагогов (с небольшим
семейным бюджетом). Поступить на коммерческое отделение таким детям будет очень сложно, а значит «качество» студентов, будущих педагогов, пострадает. Мы начнем еще быстрее терять педагогическую составляющую в образовании, в области образования остается всё меньше специалистов. Вообще, неспециалист может работать в системе образования – такие люди были всегда, но их были единицы (как правило, выпускники школ уже понимают, могут они быть учителями или нет). Это были люди, которые действительно чувствовали, что хотят и могут работать с детьми. Поэтому неспециалистами мы проблему замещения педагогов в школе не решим. Обидно, что практика у студентов Педуниверситета сейчас начинается только на четвертом курсе. Мало того, что значительное число людей приходят в вуз не за педагогическим образованием, которое они хотят применить в жизни, а за дипломами, так бедным студентам даже не дают попробовать работу педагога на вкус, и, возможно, переориентироваться.

Какие еще проблемы в российской системе образования Вы могли бы выделить, как основные?
Во-первых, не всегда объективно премирование учителей. Сейчас, например, педагогов премируют за победителей олимпиад. Но разве виноват учитель, если ему приходится вести уроки у детей уровня класса коррекции, например, как это делала я, преподавая в школе № 39. Пусть эти дети не станут учеными, но они пойдут работать, станут достойными гражданами. Разве такая работа не подвиг, не эффективна? Во-вторых, где объективность в том, что учитель гимназии получает заведомо больше, чем в простой школе – на 15%? Ведь результаты ЕГЭ в школе и гимназии в среднем одинаковые. Очень жаль, что не существует конкурсного отбора учителей. Из-за этого учитель обычной школы не может перейти работать в гимназию – нет места. Я бы предложила заключать контракт с педагогами, допустим, сроком на 5 лет. Если работа учителя не устраивает руководство и учеников – то расторгать этот контракт и объявлять конкурс на это место. Сейчас такое невозможно, потому что большинство учителей приняты в соответствии с ранее действующим  трудовым кодексом. В связи с этим резко падает конкурентоспособность учителей – нет возможности двигаться в карьерном плане даже по горизонтали, не говоря о движении по вертикали.

Очень хотелось бы, чтобы на федеральном уровне был утвержден минимальный оклад учителя - так же, как утверждена минимальная зарплата в стране. Потому что трудозатраты учителя независимо от того, работает ли он в Москве, Камчатке или Воронеже, одинаковы. Честно говоря, учителям есть чему возмутиться. Давайте сравним: средняя зарплата по области в 2009 году - 12 тыс. руб., учителя – 10 тыс. руб. Сейчас средняя зарплата по области 14 тыс. руб., а учителя – те же 10 тыс. руб. Получается, что фактически идет снижение зарплаты педагогов.

Но почему учителя возмущаются несправедливостью только на словах? Может, пора объединить усилия и принять какие-то радикальные меры?
Мы терпим, во-первых, из-за самого менталитета педагогов, которые привыкли это делать - терпеть разных детей и разные условия работы. Во-вторых, коллективные действия учителей, связанные с протестом, фактически невозможны по всем законодательным нормам. Если раньше всем учителям во всех школах одинаково не платили, то мы выходили на забастовки и пытались отстаивать свои права. Сейчас же условия работы в одной школе хороши, а в другой плохи. Многие учителя думают о том, что нужно бороться за свои права и права своих коллег, но каждый раз решают, что это должен
сделать кто-то другой. Директор школы мог бы сагитировать учителей и учеников, но для него это опасно, ведь он получает зарплату от исполнительной власти! Получается замкнутый круг. Если говорить не о массовых выступлениях протеста, то перед глазами учителей масса примеров, когда люди, которые пробовали бороться за справедливость, просто были вытеснены из коллектива под любыми предлогами. Возможно, учителя были бы смелее, если бы не видели, какую «веселую жизнь» устраивает администрация, а иногда и коллектив таким «революционерам». Это огромная беда нашего
образования – отсутствие корпоративной солидарности. Люди никак не могут понять и поверить в то, что сейчас все проблемы можно решить в своих интересах внутри школы. Если вы действительно хотите решить какую-то проблему, вы найдете способ. Например, обратитесь за помощью в нашу организацию.

Очень надеюсь, что жизнь педагогов станет легче в связи с созданием Ассоциации школьных учителей (учредительный съезд которой уже состоялся, представителем от Воронежской области стала Любовь Герус – учитель педлицея Воронежа), целями которой являются повышение престижа педпрофессий, создание условий для деятельности, обеспечение социально-правовой защищённости работников образования, общественная экспертиза законодательных и иных нормативных актов сфере образования,  осуществление общественной сертификации и аккредитации учителей…  Я давно говорила о необходимости создания таких союзов, а сейчас само Министерство образования инициирует это сверху. В данный момент мы начинаем создавать региональное отделение «Ассоциации школьных учителей истории и обществознания». Думаю, чем больше будет создано подобных сообществ, тем быстрее педагоги осознают, что многое в их судьбе зависит от них самих и станут активными её творцами.

Текст: Дина Баринова