Татьяна Фролова: «32 фуэте – это еще не всё»

- Татьяна Александровна, воронежская публика Вас очень любит. Это всегда взаимное чувство? Случается такое, что Вы остаетесь недовольны аудиторией?

- Нет, я бываю недовольна только собой. Например, когда я чувствую, что недостаточно подготовилась к спектаклю или не станцевала так, как хотела. Мне бывает стыдно за себя в такие моменты – ведь я понимаю, что люди потратили время, пришли… Я всегда безумно боюсь разочаровать. Особенно волнуюсь за партнеров. Если набрала лишний килограмм, то уже не хочу, чтобы меня поднимали. Вообще, мне с самого начала каким-то авансом подарили свою любовь зрители - когда я только пришла в театр, у меня была партия в «Князе Игоре», где-то на полминуты. И сразу же люди начали дарить цветы, звонить, говорить комплименты. За что? Я еще вообще ничего не сделала.

- Но если хвалят, значит, Вам удалось что-то задеть в зрителе. Не может быть, чтобы дело было здесь только в отточенной технике…

- Нет, конечно. Хотя девяносто процентов успеха в балете – это, конечно, каждодневная работа над своим телом. Но, чтобы покорить зрителя, кроме техники, формы и молодости должен быть интерес самой балерины к героине, которую она играет. Вот, например, роль Жизели. Мало технически изобразить сумасшествие. Можно сыграть и клиническое помешательство, но не передать смысла роли. Самое сложное - сделать так, чтобы зритель поверил, что она действительно прощает Альберта, потому что необыкновенно сильно его любит. Или Кармен. Когда танцуют молодые балерины, часто они понимают эту роль как образ женщины легкого поведения. Да, она любит и одного, и другого, и третьего, но суть ее не в этом, а в том, что она на сто процентов любит, ревнует, живет. Или возьмем самое известное балетное произведение – «Лебединое Озеро». Мне мало 32 фуэте и натянутой ноги. Если это белый лебедь, я хочу, чтобы у него были соответствующие руки и спина, если черный – то движения и взгляд фурии. Первый вопрос,  который должна задать себе балерина, танцующая главную роль в «Лебедином озере»: «Почему теряет голову Зигфрид?». Да потому что, когда Одиллия вбегает на бал, мужчина просто теряет голову – это и есть жизнь. Играющая эту роль балерина должна очаровать не только  Зигфрида, но и еще тысячу человек в зале. Она должна сделать так, чтобы каждый из них подумал, что он на месте этого принца тоже потерял бы голову. В этом и заключается наше искусство. А все остальное, конечно, ремесло, которое от зрителя должно быть закрыто - люди не должны понимать по движениям балерины, какими мучительными тренировками ей дается эта легкость прыжка.



- Ваша любимая роль - партия Джульетты, а этот спектакль Шекспира в театре оперы и балета не ставится. Какую еще роль Вы бы хотели сыграть?

- Я хотела бы сыграть роль Маргариты в Даме с камелиями, эту партию я танцевала в Москве, и она мне очень запала в душу. Еще жаль, что из репертуара театра ушел спектакль «Есенин и Дункан», там у меня была необычная роль. Мне вообще сейчас интересны такие партии, в которых в течение спектакля человек меняется от одного к совершенно другому. И это проявляется во всем: в движениях, мимике, костюме. По той же причине я безумно полюбила свою роль в «Анюте», ведь это так интересно, как скромная любящая девушка в течение спектакля превращается в зрелую роковую женщину. Из-за этого же мне всегда нравилась роль в «Лебедином озере», где нужно быть разной в белом и черном лебедях, перевоплощаться так, чтобы зритель не догадывался, что два эти образа исполняет один и тот же человек. До революции эти роли исполняли две балерины. Сейчас их играет одна, и это интересно в первую очередь для исполнительницы. Может быть, для зрителя интереснее было бы увидеть двух разных артисток, одну более нежную, пластичную, другую страстную, яростную... Но мы, балерины, жадные, хотим и то, и то – это хороший опыт в профессиональном плане. В целом же могу сказать, что, если перечислить весь мой репертуар в театре оперы и балета, то я станцевала так много разных партий, что мне стыдно желать чего-то еще.

- На Ваш бенефис, который прошел недавно, пришло много учеников, у которых Вы преподавали, взяв их класс после трагически погибшей Набили Валитовой. А она когда-то преподавала у Вас. Можно сказать, что в воронежском балете есть преемственность поколений?

- Думаю, да. Действительно, когда погибла Набиля Галиевна (от ред. - народная артистка РФ, художественный руководитель балета Воронежского театра оперы и балета, лауреат премии "Золотой фонд Воронежской области" Набиля Галиевна Валитова в 2006 году трагически погибла в возрасте 78 лет, попав под машину), то ко мне пришли родители детей, которые остались без педагога, и очень просили их взять на обучение, говоря как раз про эту преемственность. Ведь я ученица Набили Галиевны и знаю ее почерк. Мне было сложно согласиться, потому что я не люблю заниматься сразу двумя делами. На мой взгляд, если браться учить детей, то с ними надо проводить время днем и ночью, потому что ты даешь им профессию. Это очень большая ответственность - научить танцевать так, чтобы не было травм, чтобы профессия приносила удовлетворение. А я в то время не только танцевала у нас, но  еще работала в Эрмитажном театре и училась в Педагогическом университете. Мне было непонятно, как я все это успею. Но я все-таки взялась за преподавание, только от Эрмитажного театра пришлось отказаться. Учеников я довела до выпуска, и большинство из них хорошо устроились, я этим очень горжусь. Было приятно, когда звонили руководители театров, благодарили за то, что дети сразу вошли в репертуар. Ученики поддерживают со мной связь, все время мне звонят, и я была рада, что они все пришли ко мне на бенефис - с родителями, бабушками, дедушками. Такие у нас остались дружеские отношения.

- В одном из своих последних интервью Набиля Галиевна сказала, что Вы - человек талантливый во всем, за что беретесь. И обещала, что в будущем Вы обязательно станете политиком. Я знаю, что одно время Вы действительно имели отношение к политике. Какое?

- Да, была такая страшная история, когда меня увидели в списке кандидатов от КПРФ, и все подумали, что я ушла в политику и принадлежу какой-то партии. На самом деле все было очень просто – знакомый депутат Госдумы от КПРФ попросил, чтобы мою фамилию записали в списки кандидатов в партию. Пообещал, что мне не нужно будет никуда вступать и нигде выступать, просто побыть в этом списке. Меня это не испугало, потому что я выросла в пионерии и комсомоле, и знаю, что  большинство наших политиков когда-то состояли именно в этой партии. Но я совсем не политик, я творческий человек. Если бы меня куда-то избрали, я бы все равно занималась искусством, потому что я больше ни в чем так хорошо не разбираюсь. Вот такая была история про мои «партийные пристрастия». Меня всю жизнь звали остаться работать в других городах и за границей, но я никуда не уехала. И я горжусь тем, что 25 лет служу нашему театру.



Текст: Евгения Глуховцева
Фото: Андрей Пауков