Марат Гельман: «Главная проблема публики – предубеждение»

Давайте поговорим о провинциальной аудитории. Сколько бы Вы не говорили, что все здесь подано простыми средствами, на самом деле непосвященному человеку это сложно понять. Вы не боитесь того, что аудитория Воронежа не примет выставку?

Во-первых, здесь есть разные работы. Мне кажется, каждый человек для себя здесь что-то найдет. Может быть, он не все разберет в том, что художник закладывал в произведение, но ему понравится. Мой опыт показывает, что люди больше всего любят видеоискусство, потому что они смотрят его непредубежденно. Когда человек,  который воспитывался на учебнике «Родная речь», приходит на выставку и видит инсталляции, фотографии, какую-то современную  живопись, то он сразу сопоставляет это с картинами Шишкина и Айвазовского и говорит: «Это не искусство». Он даже не успевает дойти в своем сознании до момента «нравится – не нравится». Поэтому приходится что-то ему объяснять. А здесь подобного нет, здесь сразу задан формат - это видеоискусство. Главная проблема неискушенной публики, которая в Москве тоже есть, - это не сложность восприятия, а предубеждение.

… что это не искусство?

Да, что это не искусство. Если удается снять предубеждение, обязательно какой-то контакт случается. Допустим, смотрит человек на «Черный квадрат» и говорит: я тоже так могу, поэтому это не искусство. А здесь человек посмотрит и скажет: я тоже так могу. Но это значит, что он пойдет сейчас купит камеру и сделает так же. То есть тоже станет художником. И это связано именно с тем, что произведения представлены в формате видео. С этого хорошо начинать, хотя не значит, что этим надо заканчивать. Дальше можно делать какие-то более сложные экспозиции. Наш расчет на то, что выставка понравится воронежцам. У тех, кто не интересовался подобным раньше, появится некоторое любопытство, желание увидеть что-то более новое, более интересное.

Каким будет следующий этап?

Это будет непосредственно фестиваль «Чернозем» в сентябре. И он будет масштабнее, мы покажем еще какие-то более сложные проекты. Не менее интересные.

С произведениями воронежцев – тех же вцсшников – Вы знакомы?

Не очень. Я давно знаком с Сергеем Горшковым, и он участвовал в «Русском бедном», у меня в коллекции его работы есть. Я даже первую его работу купил, когда у меня галереи не было. Где-то в 89-м. Все остальное я знаю только по картинкам.

Вы наблюдали состояние современного искусства в других провинциальных городах. Что Вы можете сказать о нем в отношении Воронежа?

Я бы сказал, что ситуация здесь так же бедственна, как и везде, но не потому что земля не рождает, а потому, что как только рождает, все яркие и талантливые уезжают. Задача – удержать их на месте, создать собственный контекст, свою интересную жизнь. Проблема только в этом. Если бы здесь была бурная художественная жизнь, художники не уезжали бы в Москву, в Питер, в Австрию, в Германию.

Как же нам создать этот контекст?

Я готов поделиться какими-то своими соображениями на этот счет, если это будет как-то воспринято и реализовано в качестве модели на «Черноземе». Что такое фестиваль? Это когда в течение пяти дней создается та насыщенность культурной жизни, которая должна быть всегда. Потом мы  говорим: «Ну что, нравится так жить? Давайте создавать собственный контекст». И тогда это уже нужно делать совместно с местной властью, общественностью, бизнесом. Фестиваль – это способ показать, как можно сделать, чтобы девять месяцев в году (Москва в основном летом три месяца отдыхает) в городе была бурная, интересная, насыщенная культурная жизнь.

Чтобы контекст создавать, людей нужно приучать и просвещать. Наши вцсишники проводят лекции в Воронеже…

Да, знаю, это хорошо. Нашей же выставкой можно захватить сразу больше людей, чем лекцией. Условно говоря, это два разных подхода. Если взять за сравнение военные действия, то вцсишники с их лекциями – это такая пехота, которая идет вперед, захватывает территорию. А фестиваль «Чернозем» – как однократный, но мощный налет бомбардировщика. Мы даже не будем знать, кого мы «захватили». Но  люди будут приходить сюда и уходить уже другими, «инфицированными» современным искусством.

Помимо сегодняшнего видео-арта, Вы же привезли еще поэзию и кино?

Да. Поэта Лену Фанайлову мы, можно сказать, вернули, потому что она воронежская. И Лера Германика приедет.

А почему выбор пал именно на Германику? Как сериал «Школа» относится к современному искусству?

Языком. Это verbatum, прямое высказывание.

Но ведь «Школа» снята в жанре сериала, причем показывается на Первом канале. Поэтому получается к современному искусству это сложно отнести…

Дело в том, что «Школа» - это превращение в сериал очень сильного ее фильма «Все умрут, а я останусь». Поэтому язык тот же. Я-то, честно говоря, думал привести сам фильм. Но Лере Германике кажется, что «Школа» сейчас более интересна, и именно за счет того, что этот сериал показывают на телевидении, более актуальна, злободневна. Жесткие фильмы обычно смотрят в маленьких кинозалах, а тут такой фильм смотрит по телевизору вся страна. Лера – это да, наш "кадр".

Вам самому нравится «Школа»?

«Школу» я не видел, честно говорю. Я телевизор не смотрю. Я впервые посмотрю этот фильм в Воронеже. А фильм «Все умрут, а я останусь» я просто обожаю.

Сериал «Школа» активно обсуждают – одни говорят, что настоящая школа сейчас совсем не такая, другие уверены, что все показанное - истинная правда. На Ваш взгляд, такой документализм необходим?

Я думаю, что есть и такая школа, и не такая. Есть всякая. Но если есть хотя бы одна, похожая на ту, что показала Германика, уже есть основание, чтобы обсуждать это как проблему и тем более, создавать фильм.

Текст: Евгения Глуховцева